Венок в античном Северном Причерноморье




Скржинская М.В.

доктор исторических наук ( Киев)

 

Древние греки и римляне во многих случаях общественной и частной жизни украшали голову венком. Далекое воспоминание об этом сохранилось в русском языке в словах корона (латинское corona — венок, затем венец из драгоценного металла) и лауреат (латинское laureatus — увенчанный лавровым венком), а также в имени Степан (от греческого — венок). Однако мы мало задумываемся об их начальном значении и истории, а, между тем, венок постоянно присутствовал в быту древних греков, в том числе и живших некогда на территории нашей страны. Об этом имеется немало письменных и материальных свидетельств.

Памятники искусства и античные авторы свидетельствуют о разнообразных венках в парадном уборе мужчин и женщин во время семейных и общественных праздников. Венки сплетали из полевых и садовых цветов, ветвей и листьев лавра, оливы, винограда, плюща, мирта, дуба, тополя, пальмы и других растений. Их приносили в храмы в качестве дара богам, а самих богов в древности нередко представляли в венках, как правило, из посвященных им растений. Так, Аполлон обычно имел венок из лавра, а Дионис и его спутники — из плюща (рис.1).

Победителям состязаний в честь богов или героев давался в награду соответствующий венок. Например, в Дельфах на Пифийских играх, посвященных Аполлону, венчали лавровым венком, а на Олимпийских — оливковым, потому что, по преданию, учредитель этих игр герой Геракл установил награду таким венком. Греки надевали венки при исполнении некоторых служебных обязанностей. Это полагалось, например, архонтам в Афинах, Определенные должностные лица в Милете и некоторых других городах назывались стефанофорами (венценосцами). Возможно, какие-то выборные магистраты, по крайней мере, в древнейший период, продолжали эту традицию в милетских колониях Северного Причерноморья. В венках ораторы обращались с речами к народу, а судьи вершили суд.

Праздник ДионисаНи одно домашнее празднество не обходилось без венков. Венки раздавали гостям, собиравшимся на мужской половине дома на симпосиум, то есть для угощения, питья вина и бесед на разные темы. В своем философском трактате «Симпосиум» (по-русски обычно переводится «пир») Платон описал, как ночью к пирующим присоединился возвращавшийся из других гостей Алкивиад в венке из фиалок и плюща.

Плутарх в «Застольных беседах» (ІІІ, 645 648) посвятил целый раздел венкам на симпосиуме. Этот вопрос, по словам Плутарха, обсуждали в Афинах гости музыканта Эратона. Одни говорили о том, что цветы «радуют наше обоняние и зрение, испуская удивительный запах и представляя неподражаемое разнообразие красок». Другие утверждали, что запах определенных цветов помогает от опьянения. Считаюсь, что излюбленные греками венки из роз и фиалок успокаивает головную боль, а венок из шафрана «безболезненно рассеивает явления похмелья» и у выпивших лишнее вызывает спокойный сон.

Греки хоронили умерших в парадном костюме и венке. Начиная с IV в. до и. э. для этого специально изготовлялись искусственные погребальные венки. Такие венки делали либо цельнометаллическими, но чаще к деревянной, кожаной или бронзовой основе прикрепляли тончайшие золотые листики, цветы и позолоченные шарики, изображавшие плоды лавра, оливы, плюща и др. Погребальные венки отличались хрупкостью и отсутствием украшений на затылочной части, потому что все изделие рассчитывалось на максимум зрительного эффекта при минимальных затратах драгоценного металла.

В античных некрополях Северного Причерноморья постоянно находят отдельные золотые листики. Целые же венки сохранились в считанных экземплярах, и среди них встречаются не только погребальные, но и такие, которые носили при жизни. По ним мы можем представить, как выглядели живые и искусственные венки в северопричерноморских городах. Другим источником об этих украшениях являются надписи с упоминанием о наградах золотыми венками. Их изображения, начиная с эпохи эллинизма, стали помещаться на почетных стелах в Тире, Ольвии и Херсонесе. Фронтон стелы III века до н. э. с декретом в честь херсонесского историка Сириска венчает изображение полученного им венка (рис.2). Шесть прекрасно исполненных рельефных венков по два в ряд украшали мраморный декрет III в. до н. э. из Тиры. Около каждого из них было написано, какой город увенчал тирита (имя его утрачено): в надписях под венками уцелели названия лишь трех городов Ольвии, Кизика и Родоса. В среднем ряду реалистически вырезаны лавровые венки, ветви которых сзади скреплены лентами, а нижний и частично сохранившийся верхний ряды состоят из плющевых венков с вплетенными в них цветами и ягодами.

В первые века нашей эры греки чаще, чем прежде, украшали венками надписи на постаментах статуй. На уцелевших пьедесталах из Херсонеса встречаются по пять, десять и даже двенадцать венков. Их большое количество не всегда означает, что за исполнение всех должностей или каких-то деяний, написанных внутри каждого венка, была получена награда. Например, на постаменте статуи херсонесита Аристона, жившего в середине II века н. э., только в двух из десяти венков указано, что народ увенчал его за служение жрецом и дамиургом;

Наилучшее представление об античных венках можно составить по находкам в некрополях. В Северном Причерноморье больше всего венков найдено на Боспоре. Например, четыре золотых оливковых и лавровых погребальных венка II века до н. э. находились в могилах Артюховского кургана. В два из этих венков вплетены цветки вьюнка. Сохранившиеся венки показывают, как ювелиры воспроизводили в золоте ветви лавра, оливы, мирта, дуба и сельдерея. Последний считался у древних олицетворением печали, и потому из него часто изготовляли погребальные венки.

Иногда в могилу клали венок, которым некогда венчали гражданина, и он хранился в доме, подобно современным орденам, напоминая о заслугах хозяина, надевавшего его в торжественных случаях. Таков оливковый венок весом 167,5 грамм или около 40 драхм из кургана Большая Близница на азиатской стороне Бос-пора. Во второй половине IV века до н. э. обладатель венка неоднократно носил его, о чем свидетельствуют следы древней починки этого ювелирного изделия. Более массивный лавровый венок середины IV века до п. э. найден в Керчи в кургане Кекуватского, он весом 246,3 грамма или около 50 драхм (рис.8, 2). Для сравнения напомним, что в Афинах победитель в игре на кифаре получал венок весом в 80 драхм, а постановщики трагедий несколько меньшего размера; в сокровищнице Парфенона большие посвятительные венки достигали 250 или даже 273 драхм, то есть килограмма и более золота.

 Обычно наградной венок составлялся из двух ветвей, сзади их перевязывали золотой проволокой (рис.3, 2-3), а спереди на месте соединения веток нередко помещали полудрагоценный камень или гемму в золотой оправе (рис.3, 3). Все это можно видеть на венках из раскопок Боспора; на месте соединения ветвей часто находится круглая золотая пластинка с оттиском медальона либо местной или иностранной монеты (рис.8, 1). Целые золотые венки отсутствуют в коллекциях археологических материалов из Ольвии, Херсонеса и Тиры; при раскопках их некрополей археологи находили в разграбленных могилах лишь отдельные тончайшие золотые листочки. Однако известно, что современные грабители похищали из ольвийских погребений золотые венки из лавра и сельдерея.

С V века до н. э. и до конца античной эпохи венок служил наградой соотечественникам и иностранным гражданам, оказавшим особо важные услуги государству. Например, во время Пелопоннесской войны Народное собрание небольшого города Скионы в северной части Греции постановило в 423 году до н. э. увенчать золотым венком спартанского полководца Брасида «как освободителя Эллады» (Фукидид, IV, 121).

Афинские ораторы неоднократно цитировали образцы постановлений разных греческих городов и законы о подобных наградах; они упоминали, что чтение почетных декретов и увенчание венком происходило в Афинах во время празднования Великих Дионисий и Панафиней, а также в Народном собрании (Демосфен, XVIII, 80,84,92,115,118,120; Эсхин, III, 32,45,46).

Во многих надписях из античных городов Северного Причерноморья говорится о венчании золотым венком. Сохранилось 28 таких надписей из Ольвии, 12 из Херсонеса, 4 из Тиры и ни одной боспорской. Исследование этих текстов дает возможность понять, кого и в каких случаях удостаивали подобной награды на северном краю греческой ойкумены.

Древнейшие среди интересующих нас надписей датируются эллинистическим временем. Их можно разделить на три группы: к первой относится высокая оценка деятельности соотечественников, ко второй-благодарность государства иностранным гражданам за их услуги, к третьей - выражение признательности гражданину за его благородную жизнь и смерть за отечество. Старшая надпись рубежа IV-III веков до н. э. принадлежит к первой группе. На уцелевшем фрагменте стелы написано, что гражданин Тиры (его имя не сохранилось) «за доблесть и благожелательность но отношению к народу» получает золотой венок на местном празднике и в дальнейшем его, как и прочих благодетелей, следует продолжать увенчивать во время общественных праздников.

Это сравнительно редкий случай особо почетной награды: венчание золотым венком не однажды, а многократно. Решение о подобной ежегодной награде записано в ольвийском декрете третьей четверти III века до и. э. В нем перечислены заслуги Антестерия: он успешно исполнял государственные должности, на собственные средства построил для родины военный корабль, отремонтировал старые государственные суда, во время голода входил в коллегию ситонов, раздававшую гражданам хлебные пайки.

В первой половине III века до н. э. ольвиополиты воздвигли статую Катлиника и на его мраморном постаменте начертали почетный декрет. Как явствует из частично уцелевшей надписи, Каллиник способствовал гражданскому примирению, реорганизовал городские финансы и урегулировал вопрос о налогах и долгах граждан. За это его венчали дорогим венком в 1000 золотых, равнявшихся 500 афинским драхмам (примерно 800 грамм золота).

Другие немногочисленные надписи с указанием цены венков в Северном Причерноморье сообщают о довольно скромных по цене венках. Воина, отдавшего жизнь за родину в III веке до п. э., ольвиополиты посмертно наградили венком в 30 золотых, а жрец Агрот посвятил Афродите венок ценой в 5 золотых. В большинстве надписей стоимость венка не называлась. Зачастую почетное постановление о венчании золотым венком, особенно в римское время, давало лишь право на этот акт, венок же оплачивали и приносили на церемонию те, кого награждали, или их близкие. Так, ольвиополит Сократ, поставивший за свой счет стелу с декретом о награждении золотым венком умершего брата, скорее всего, оплатил и венок.

Младший современник Антестерия ольвийский богач Протоген жил во время отчаянно трудного положения Ольвии. Тогда город, не раз издававший декреты об увенчании Протогена золотым венком, вряд ли мог поднести ему награды, сходные с теми, которые давал Каллинику. Протоген неоднократно оказывал финансовую поддержку Ольвии и занимал различные государственные должности. Он давал в голодные годы деньги на закупку хлеба, оплачивал строительство оборонительных сооружений и ремонт государственных кораблей, выкупал отданные архонтами в залог священные храмовые сосуды, отказывался от получения процентов по городским займам.

Особо следует выделить херсонесский декрет второй половины III века до н. э. в честь Сириска. Это единственное в Северном Причерноморье свидетельство о награждении писателя. Он написал историю Херсонеса. В первой части своего труда Сириек литературно обработал все сведения о чудесах Девы, верховной богини Херсонеса, а во второй части изложил отношения государства с другими греческими городами и царями Боспора. Издание почетного декрета от имени народа и венчание золотым венком позволяют предположить, что Сириек читал свой труд либо в Народном собрании, либо в театре. Херсонеситам очень понравилось правдивое изложение истории и патриотическая окраска всего сочинения; они увенчали историка золотым венком и изобразили венок на фронтоне декрета в его честь (рис.2).

Почетная надпись со словами «Народ увенчивает Агасикла, сына Ктесия» была вырезана в III веке до н. э. на мраморном постаменте статуи этого выдающегося гражданина Херсонеса. Он удостоился редкой чести - конного памятника. Его пьедестал украшали восемь рельефных венков, внутри них были перечислены исполненные Агасиклом должности агоранома, жреца, гимнасиарха, стратега, а также выполненные им экстраординарные миссии: проведение границ виноградной области Херсонеса, возведение оборонительных стен, устройство военного гарнизона и рынка. Три первых миссии считались наиболее важными, поскольку о них написано на лицевой стороне постамента в двух плющевых и одном лавровом венке, а о четвертой миссии и государственных должностях на боковой стороне в лавровых венках.

Несколько надписей, отнесенных нами ко второй группе, представляют важный источник знаний о международных связях северопричерноморских городов и о том, какую именно помощь оказывали им иностранцы. Ольвиополиты благодарили золотым венком трех херсонеситов за то, что те давали государству крупные денежные займы и, видя трудное финансовое положение города, отказались от получения процентов по долгу. Гражданин Тиры получил в Ольвии, как и в других городах, золотой венок, вероятно, за свою деятельность посла и содействие иностранным гражданам во время их пребывания в Тире, а неизвестное лицо за заботу об олъвиополитах на острове Левка. В конце II века до н. э. херсонеситы во время своего главного праздника Парфений увенчали золотым венком уроженца Сиыопы полководца Диофанта; понтийский царь Митридат Евиатор послал его на помощь Херсонесу для борьбы с агрессией скифов. Диофант дважды совершил победоносные походы против враждебных соседей Херсонеса.

Греки издавали почетные постановления не только в честь живых, но таким образом чтили умерших. Наиболее обстоятельно о посмертной награде венком рассказано в декрете Никерата, умершего в первой половине II века до н. э. Ольвиополит погиб в схватке с врагами, угрожавшими его соотечественникам, которые проводили игры на Ахилловом Дроме. При жизни Никерат не раз успешно сражался с варварами, способствовал установлению безопасности Ольвии; он пользовался авторитетом за ее пределами; херсонеситы поставили статую и бюст Никерата за то, что он сумел уладить раздоры между гражданами. По постановлению Совета и Народного собрания Ольвии при выносе тела Никерата его увенчали золотым венком и решили ежегодно возлагать венок на его конную статую. Это поручалось возгласить глашатаю в Народном собрании и во время конных состязаний на Ахилловом Дроме.

Традиция издавать почетные декреты и венчать умерших золотым венком широко распространилась в Ольвии в римское время. Тогда наряду с такими выдающимися гражданами, как Феокл, этой почести удостаивались некоторые лица из конъюнктурных соображений. Например, Дад умер «отроком, подававшим добрые надежды». Вероятно, за постановление увенчать его золотым венком ольвиоиолиты надеялись получить какие-то милости от богатого и влиятельного Тумбага, отца Дада.

Оглашение почетных декретов и раздача наград в греческих полисах проходили в театрах, куда на празднование Дионисий собиралась почти вся греческая община, на главных городских праздниках, например, на Панафииеях, и во время паиэллинских состязаний (Демосфен, XVIII, 90,116).

В эллинистический период ольвиоиолиты совершали торжественные церемонии награждения в театре и на Ахилловом Дроме, где под патронатом Ольвии устраивались панэллинские игры Ахиллеи. «На Дионисии в театре» были оглашены почетные постановления и увенчаны золотыми венками Каллиник, Антестерий и сыновья херсонесита Аполлония. Декрет в честь Никерата со словами о его награде венком ежегодно читали во время самого престижного состязания колесниц на Ахилловом Дроме. Кроме того, ольвиоиолиты оглашали подобные декреты в Народном собрании. Там увенчивали венком в первые века нашей эры, когда в Ольвии уже не было театра и прекратились игры на Ахилловом Дроме. Как можно заключить из «Борисфенитской речи» Диона Хрисостома, ольвиополиты собирались перед храмом Зевса и, вероятно, рассаживались на его ступенях.

В Херсонесе золотым венком венчали на главном городском празднике Парфении и в театре во время празднования Дионисий. В отличие от Ольвии, театр в Херсонесе продолжал существовать и в римское время, следовательно церемонии награждения могли проходить здесь и в первые века нашей эры. В Херсонесе и Тире другие, не известные по названию празднества сопровождались ритуалами наград золотым венком.

До сих пор мы ничего не сказали о наградах золотым венком на Боспоре, крупнейшем государстве Северного Причерноморья. На его территории не обнаружено надписей с упоминанием венков, но есть косвенные свидетельства того, что боспорянам уже в IV веке до н, э. была хорошо известна такая награда, а в боспорских некрополях найдено наибольшее количество золотых венков не только в Северном Причерноморье, но и по сравнению с прочими греческими некрополями. Поэтому следует попытаться объяснить подобную лакуну в боспорской эпиграфике.

Напомним, что Боспором управляли цари или, как их называли античные авторы, тираны. Они рассматривали подвластную им державу как свою собственность и соответственно относились к своим подданным. Декреты о награждении венками в Северном Причерноморье издавались от имени Совета и. Народного собрания, а эти институты власти в Паитикапее и других городах Боспора либо играли крайне незначительную роль, либо вовсе не существовали. Поэтому отсутствие почетных надписей об увенчании золотым венком надо объяснить боспорским государственным устройством, отличным от существовавшего в Тире, Ольвии и Херсонесе, где власть тиранов устанавливалась эпизодически.

Общегреческая традиция апофеоза умершего проявилась на Боспоре в том, что покойных венчали венками: эллины полагали, что за добродетельную жизнь они, подобно героям, могли попасть в общество богов, а венок знаменовал их победу в битве, которой уподобляли жизнь. Роспись одного боспорского склепа рубежа IV III веков до и. э. позволяет думать, что венок из каких-то растений вручался победителям на местных атлетических состязаниях. Стена склепа, в котором был похоронен, вероятно, один из таких победителей, украшена фризом из венков и нарядных повязок, служивших наградой атлетам.

Говоря о Боспоре, не стоит забывать и о случайности набора сохранившихся надписей, среди которых могло не оказаться многих образцов важных документов. В ольвийской надписи II века н. э. Боспор назван среди государств, увенчавших Феокла венком. Это указывает, что по крайней мере в первые века нашей эры боспоряне давали такие награды иностранцам. Напомним также, что древнейшие сведения о награждении граждан Северного Причерноморья золотым венком в других государствах относятся к Босиору.

В афинском Национальном археологическом музее находится мраморная стела с рельефом, изображающим босиорских царей Спартака II и Перисада I, а также их брата Аполлония. На стеле начертан афинский декрет, датированный 346 годом до и. э. В нем сообщается, что Спарток и Перисад, вступив на престол, сразу же отправили в Афины послов с заверением, что их политика остается неизменной, и босиорский хлеб будет в первую очередь доставляться в Афины, как было при их отце Левконе и деде Сатире. За это афиняне постановили дать «Спартаку и Перисаду те же привилегии, какими пользовались Сатир и Левкои, и венчать золотым венком по тысяче драхм в Великие Панафинеи каждого из них обоих», кроме того, наградить золотым венком их брата Аполлония. Далее в декрете сказано о решении венчать Сиартока и Перисада «каждый год Великих Панафиней», то есть на празднике, устраивавшемся раз в четыре года. Ранее Левкои и, наверное, Сатир посвящали свои венки Афине Полиаде, о чем сообщалось в надписях на этих венках. Поэтому в декрете указано, чтобы те, кто занимается изготовлением и раздачей венков, позаботились о надписи: «Спартак и Перисад, дети Левкона, посвятили Афине, будучи увенчаны афинским народом».

Боспорским царям доставались лишь почести, а ценный венок оставался в сокровищнице храма Афины и таким образом пополнял афинскую казну. Традиция венчать боспорских царей золотыми венками продолжалась и в следующем столетии. В феврале 288 года до н. э. такую награду получил Спартак III во время празднования Дионисий. Врученные на этих празднествах венки, так же, как на Панафинеях, полагалось посвящать в храм.

В храме Афины Полиады, больше известном как Эрехтейон, и в Парфеноне хранилось множество венков с посвятительными надписями. Демосфен цитирует некоторые из них в речи «Против Андротиона» (ХХІІ, 72), например: «Союзники богине Афине-награду за победу», «Освобожденные эвбеяне награждают народ венком». Среди подобных надписей можно было прочесть упомянутые выше посвящения боспорских царей; кроме того, в инвентарной описи 307/6 годов до н. э. сохранилась запись о венке весом в 189 драхм с надписью «Спартак с Понта увенчал народ афинян».

Не только боспоряне, но и граждане всех крупнейших городов Северного Причерноморья получали золотые венки в разных греческих государствах. В III веке до н. э. не известный по имени уроженец Тиры был увенчан в Олъвии, Кизике, Родосе и еще в трех городах, о чем уже говорилось выше. Во II веке н. э. ольвиополиту Феоклу вручили венки его соотечественники и восемнадцать городов: Милет, метрополия Олъвии, ее ближние и дальние соседи по Причерноморью (Тира, Херсонес, Босгор, Исгрия, Томы, Каллатис, Одесс, Синопа, Гераклея, Амастрия, Тиеон), Византий и несколько малоазийских городов (Апамея, Кизик, Никомедия, Прусы, Никея). Девять из этих городов вен чаш другого ольвиополита, имя которого утрачено. Судя по содержанию декрета Феокла, многие государства выражали благодарность гражданам Ольвии за то, что те у себя на родине оказывали гостеприимство и содействие в разных делах приезжим из этих государств, то есть, говоря современным языком, выполняли функции консулов.

Итак, награждение золотым венком в античных государствах Северного Причерноморья существовало большую часть времени их тысячелетней истории. Это соответствовало общегреческим обычаям, поэтому не случайно поводы для таких наград на северном краю ойкумены находят много аналогий в почетных декретах других эллинских городов. Большую редкость представляет лишь херсонесский декрет о венчании золотым венком историка Сириска во второй половине III века до н. э. Это напоминает о том, как двумя столетиями раньше в Афинах Геродот по постановлению Народного собрания получил огромную денежную премию за публичное чтение своей «Истории» (Псевдо-Плутарх. О злокозненности Геродота, 26). Хотя многие современные исследователи полагают, что Геродоту вручили денежную награду не за его сочинение, а за какие-то другие услуги афинянам, сообщение Псевдо-Плутарха, восходящее к историческому сочинению IV века до н. э., подтверждает самую возможность награждения за историческое произведение.

Древнейшая северопричерноморская надпись об увенчании золотым венком относится к рубежу IV   III веков до н. э., а последняя — к первой половине III века и. э. Но, возможно, такая форма благодарности гражданину появилась здесь раньше. Ведь в Афинах награждали золотым венком уже в V веке до и. э.

Ольвия, Нимфей и, по-видимому, некоторые другие города Северного Причерноморья в последней четверти V века до н. э. входили в состав Афинского морского союза и, начиная с этого времени, активно воспринимали у Афин многие черты в своей политической, экономической, общественной и культурной жизни.

Публичные чтения почетного декрета и вручение золотого венка были одним из характерных проявлений благодарности государства. Поэтому Ольвия, едва оправившись после гетского разгрома и будучи, по описанию Диоиа Хрисостома (Борисфенитская речь, гл.6), маленьким и бедным городом, уже в I веке п. э. возобновила традицию увенчания золотым венком выдающихся граждан. Эта традиция угасла лишь к середине III века н. э., когда жизнь в Ольвии и Тире постепенно замирала, и они прекратили свое существование в IV веке н. э., а в Херсонесе и на Боспоре все большее влияние стало завоевывать христианство, вытеснявшее прежние обряды и обычаи. В это время венок, символ домашнего и общественного античного праздника, стал исчезать из жизни греков Северного Причерноморья. Теперь только древние надписи и находки в некрополях напоминают о том, какую заметную роль играли венки в быту античных государств, существовавших целое тысячелетие на юге нашей страны.

 

Литература

1. Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса. M., 1989.

2. Латышев В.В. Исследования об истории и государственном строе Ольвии. СПб., 1887.

3. Максимова МЛ. Артюховский курган. Л., 1979.

4. Надписи Ольвии. Л., 1968.

5. Стефани Л. Объяснения некоторых художественных произведений, найденных в 1874 г. в Южной России // Отчет Императорской Археологической комиссии за 1875 г. СПб.. 1878.

6. Уильямс Д., Огден Д.  Греческое золото. СПб., 1995.

7. Фурманcкая А. И. Новый эпиграфический памятник из Тиры// Советская археология. I960. №4

8. Яйленко В.П. Материалы к «Корпусу лапидарных надписей Ольвии»//Исследования по эпиграфике и языкам древней Анатолии, Кипра и античного Северного Причерноморья. М., 1987. С.4 105.

9. Latyschev В.В. Inscriptiones огае septentrionalis Ponti Euxini. Petropoli, 1916 (:Б.В.Латышев. Надписи Северного Причерноморья. Петроград. 1916).

 

 




 

Церемониалы спуска на воду военных судов российского флота в первой половине XIX века Исторические документы