Пути неисповедимые (стихи поэта-барда Юрия Топунова)




Кем-то было сказано, что возрождение грядет из Провинции. И вот в поле нашего зрения оказалось сугубо столичное явление — на последнем десятилетии XX века в ярко провинциальном городе Херсоне образовалось Творческое Объединение Независимых «Ключ» (ТОН «Ключ»), как некая духовная субстанция, объединяющая людей разных по творческим направлениям, формам деятельности и мысли, но близких по духу, избравших общим направлением в своем искусстве и деятельности конструктивно-созидательное. По мнению «независимых», социальная свобода — это миф, возможна лишь свобода духовная. Поэтому ТОН «Ключ» рассматривается не как организация, а как некое духовное пространство, входя в которое личность может обрести материал для своего самосовершенствования, как и известные стимулы к продолжению творческих исканий.

ТОН «Ключ», благодаря высокому сознанию каждого, не нуждается в руководителе. Лидером может быть каждый, но только в том, что на данном этапе умеет делать лучше. Ни возраст, ни заслуги значения не имеют, а основными критериями являются только умение, знания и духовный уровень. Основателями Творческого Объединения Независимых «Ключ» можно по праву считать Юрия Топунова, Николая Кошелюка и Олега Ивченко.

Вот на этом экзотическом фоне мы и рискнем представить Вашему вниманию, уважаемый Читатель, человека, не совсем вписывающегося в схемы и представления обычного восприятия, на визитной карточке которого, где обычно помещается должность или род занятий написано: «homo sapiens».

Итак, Топунов Юрий Викторович, один из основателей Творческого Объединения Независимых «Ключ», в конце восьмидесятых годов получил известность как художник со своими персональными выставками и публичными лекциями о поэзии в Институте усовершенствования учителей. Затем последовали многочисленные спектакли-сейшены, в которых он уже выступал как автор и режиссер.

Песни к спектаклям имели дальнейшее развитие и складывались в стихотворные циклы: «Неоплатные счета», «Рождение Афродиты», «Сны о Японии», «Лики Вечности» и многие другие.

Единственная книга — «Великая мистерия Таврики» — изданная в 1997 году при содействии Украинско-Турецкого фонда «Дружба», была встречена читателями довольно благосклонно и с интересом. Большинство стихов Юрия Топунова созданы в традициях бардовской песни и исполняются под гитару самим автором или его друзьями.

Стихи-песни, представляемые Вашему вниманию, относятся к разным годам и циклам и дают лишь отдаленное представление о поэзии херсонского поэта-барда Юрия Топунова.

 

Старый дом

Послеобеденного сна

Дремота плыла в дымке комнат,

Проем открытого окна

Светился золотом истомы;

Сползала с люстры томно лень,

Лорнет, из рук скользнувший на пол,

Блестел у ног. И целый день

Кукушкин голос в роще плакал.

 

А дом на ухо бормотал

Скрипучим голосом столетий,

Он упрекал,

Кого-то звал,

Развесив паутины сети.

 

За легким шорохом портьер

Качались ветви старых кленов,

Тела зеленые химер

Переплетались в танце сонном.

И томик Тютчева листал

Сквозняк на полочке каминной,

А в тишине печальных зал

Смотрелись в зеркала картины.

 

А дом на ухо бормотал

Скрипучим голосом столетий,

Он упрекал,

Кого-то звал,

Развесив паутины сети.

 

Награда Мастера

Из цикла «В мире Булгакова»

О, как листает Жизнь страницы дней,

Меняя судьбы властно и навеки,

И вдаль бредут по жизни человеки

В бушующем отчаяньи страстей.

 

О, как пьянит красавица Любовь,

Сплетая Жизнь в венок цветов душистый,

Но падает на листик золотистый

Слезою жгучею, похожею на кровь.

 

О, как прекрасно Смерти торжество,

Как строго, постоянноу неизменно

Пред нею преклоняются колена

И всем идти на это пиршество.

 

И все же это просто суета!

Есть больше и прочнееу и чудесней -

Звенящая Божественною песней

Нетронутость бумажного листа.

 

И перед ним мы все в крови, в поту,

В нем заключен весь мир осатанелый,

И только самый сильный, самый смелый

Решится преступить через черту.

 

Тогда Любовь и Смерть в одно сольются,

Роняя капли желтые цветов

На камни зачумленных городов,

И Мастеру навеки отдадутся.

 

Бал

Мне снился сон, что светом полон зал,

А с потолка струится аромат,

И со свечей явился я на бал,

Где в вышине мильоны свеч горят.

 

А кровь в висках стучала тяжело,

Кружили в танце перья и глаза,

И время как-то медленно текло,

Казалось - повернулось все назад.

 

Вплетаясь в ритмы неземных страстей,

Фонтан сверкал игристо-винным светом

И, привлекая свежестью гостей,

Освобождал от грез, надежд, обетов.

 

О пол взрывался царственный хрусталь

И таял франт, склонившись над рукою;

И женской кожи тонкая эмаль

Светилась, наполняяся тоскою.

 

И было так печально и легко,

И я присел на краешек фонтана,

А где-то там, безумно высоко

Плясала тень твоя в тумане странном.

 

И расплескалась музыка в крови,

Струяся ядом сладостных созвучий,

Но мне запомнился излом густой брови

И взгляд тоскливо-дерзкий, нежно-жгучий.

 

Но все пропало, стихло расплылось,

И тленье поселилось в жарком теле, 

И локоны прекраснейших волос

Поблекли, поредели, поседели.

 

И снилось мне, что я стою во тьме,

А в вышине горит одна свеча,

Я к ней иду, но, как всегда во сне.

Шагов не слышно, лишь виски стучат.

 

А свет ее все ближе и ясней,

Но почему-то тронул душу страх,

Я руку протянул, но пусто в ней...

И только отражение в глазах.

 

Песенка Фагота

Ах, господа, весельем полон мир,

Не хмурьте брови, сядьте поудобней,

Довольно прятаться в безмолвии квартир,

Мы вам покажем прелесть преисподней.

 

Мадам, позвольте лечь у ваших ног,

На них, о ужас! — туфли Мосместпрома,

Мадам, поверьте, это лишь пролог, —

"Диор", "Шанель" - для вас хоть чуть знакомы?

 

О Варьете, ах Варьете!

Хоть вы давно уже сменили платья,

Вы все же те, да, вы все те,

Что яростно кричали о распятьи.

 

Эй, господин, давайте веселей —

Вы оцените смелость вашей крали,

И не жалейте для нее рублей,

Пока у вас бумажник не украли.

 

Да что бумажник, если даже жизнь

Не стоит и замызганной десятки,

И за нее, голубчик, не держись,

С судьбой лишь дураки играют в прятки.

 

О Варьете, ах Варьете!

Судьба всегда права, как ни копни;

А вы все те, да, вы все те,

Кричавшие: "Распни, его, распни!"

 

О Варьете, ах Варьете!

Хоть вы давно уже сменили платья;

Вы все же те, да, вы все те,

Что громко так кричали о распятьи.

 

Театр

Послушайте, внимательно

Взгляните за кулисы:

Готовятся там тщательно

Актеры и актрисы.

Художники в последний раз

Осматривают задник.

Премьера, уверяю вас,

В театре - вечный праздник.

 

А там, в углу, молитвенно сложив в поклоне руки,

Дрожит, как лист осиновый, готовая на муки,

Готовая любую роль сыграть, пусть даже крысы,

Прекрасная и юная безвестная актриса.

 

Вот занавес поднялся вверх

Ресницами златыми,

На сцену вышел человек,

Назвав иное имя;

Иная жизнь - иной расклад

И свет не в том оконце.

И снова кто-то бьет в набат,

Что пятна есть на Солнце.

 

А юная, безвестная с безумными глазами,

Она над сценою плывет, как дым над образами;

И любит Принца Датского совсем не понарошку,

И гладит его локоны, как дети гладят кошку...

 

Послушайте, внимательно

Взгляните за кулисы...

 

Поэты

Рождаются поэты в небесах,

В сияньи звёзд на тёмном небосклоне,

С алмазной пылью в русых волосах

И линией оборванной в ладони.

Рождаются поэты в небесах.

 

Рождаются поэты на заре,

В тот миг, когда лишь небо заалеет,

А тени прячутся в извилистой коре

И заползают в глубину аллеи.

Рождаются поэты на заре.

 

Рождаются поэты, чтоб нести

Вериги тяжкие от основанья Мира,

Дорогою неведомой брести,

Шепча: «Не сотвори себе кумира...»

Рождаются поэты, чтоб нести.

 

Рождаются поэты, чтобы пасть

От злого слова, пули иль навета;

Но им одним дана над Миром Власть -

И Бог у них лишь требует ответа.

Рождаются поэты, чтобы пасть.

 

Рождаются поэты в небесах,

В сияньи звёзд на тёмном небосклоне,

С алмазной пылью в русых волосах

И линией оборванной в ладони,

Которая уходит в небеса...

 

Причитание

О, Господи! Остави мне грехи,

Чтоб Я К Тебе мог чаще обращаться,

На лик Твой глядя, тихо улыбаться,

Но все ж любить и женщин, и стихи.

О, Господи! Остави мне грехи.

 

О, Господи! Испытывай меня,

Чтоб выковать, как сталь, шальную душу;

И если все каноны я нарушу,

То дай мне шанс, хоть до исхода дня.

О, Господи! Испытывай меня.

 

О, Господи! Прости долги мои,

Хоть и немного, но кому-то должен;

Да и Тебе, как помню, правый Боже

Я задолжал. Не скрыть, как не таи!

О, Господи! Прости долги мои.

 

О, Господи! Не дай мне замолчать -

Пером и кистью, даже просто жестом.

И пусть в Твоих руках я буду тестом,

Не налагай мне на уста печать.

О, Господи! Не дай мне замолчать.

 

О, Боже! Не бросай наш грустный Мир.

Он, как дитя барахтается в луже,

И если даже он тебе не нужен,

Оставь ему сияние порфир.

О, Боже! Не бросай наш грустный Мир...

 

Пути неисповедимые

Тропинки, дороги, шоссе, автобаны

Плетут по земле свои сети-капканы,

И мчат по ним люди, гонимы Судьбою,

В безмерной гордыне любуясь собою.

 

И мили, и лиги, и километры

Несутся навстречу блуждающим ветрам,

Глотая безумное это движенье,

И в цепи слагаются черные звенья.

 

А люди не видят, а люди не помнят

О мудром молчании сумрачных комнат,

Где шепот страниц пожелтевшей бумаги,

Как капли единственно истинной влаги,

 

Что тихо текут по незримым извивам

Серебряных русел, влекомых приливом,

И в кровь проникающих звездным мерцаньем,

И Жизнь утверждающих Тьмы отрицаньем.

 

Но много тропинок блуждает по Свету

И ищут свое заплутавшее лето,

И каждая манит и падает в ноги

Степным миражем настоящей дороги.

 

А люди не видят, а люди не знают,

Что в этих сетях они души теряют,

Блуждая в туманном обмане тропинок,

Бредя мимо истины Света росинок.

 

Тропинки, дороги, шоссе, автобаны

Плетут по земле свои сети-капканы,

И мчат по ним люди, гонимы Судьбою,

В безмерной гордыне любуясь собою.

 

Ваш каприз

Там катит волны сонный бриз,

Ступни ласкает шелк песочный

И правит душами каприз,

Наивный и чуть-чуть порочный.

 

И вьются гибкие тела,

От солнца золото вобравши,

Но ваше сердце, как скала,

Не замечает летней фальши.

 

Я вам готов простить обман,

Я вам прощу даже измену,

Но этот милый bon vivan

За все ответит непременно.

 

И словно пес у ваших ногу

В глаза глядя смешно и глупо,

Он чем-то вас опутать смог,

Хоть мелок, как тарелка супа.

 

Пусть правит балом летний бриз,

Шуршат шелка, как в дни премьеры,

Но я увижу ваш «каприз»

Сквозь щель прицела у барьера.

 

И вот тогда прощу обман,

Не вспомню даже про измену,

Но этот милый bon vivan

За все ответит непременно!

 

Белогвардейский роман

Последний лист слетает на погоны,

Последний миг прощания настал;

И тень судьбы повергнутой короны

Восходит на кровавый пьедестал.

 

Ах, почему дрожат так ваши руки,

Затянутые в лайку до локтей,

В зрачках мерцает вечный пламень муки

И пух на шее царских лебедей.

 

Полковник, что сказать вам на прощанье?

Все, что ни скажешь, пошлость или ложь...

Не омрачим последнего свиданья —

Ведь знаем, ничего уж не вернешь.

 

Ах, почему дрожат так ваши пальцы,

И папироса гаснет на ветру...

Мы с вами теперь вечные скитальцы

И более, везде ни ко двору.

 

И звон шагов по серому перрону

Расставил всех по выбранным местам:

Она в Париж в прокуренном вагоне,

А он за Дон, к отеческим крестам.

 

Ну вот и все. Разверзнулась пучина

И поглотила грешных и святых...

А в перелесках, вся в крови, рябина

Кладет поклоны крестные за них.

 

Дилемма

Его волосы белые-белые,

Ее локоны черные-черные,

И рука его загорелая

На плече ее серым вороном.

Ее кожа так нежно-матова,

А глаза так безоблачно чистые,

Губы пахнут полынью и мятою -

Очень смелые, очень быстрые...

 

И вновь, и вновь встает вопрос:

Как быть нам в жизни быстрокрылой,-

Одной ногой стоя в могиле,

Рукой касаться дивных кос.

Ах, этот каверзный вопрос,

Как быть нам в жизни быстрокрылой?...

 

А лицо его в шрамах и бороздах

Бездорожия верст не мерянных,

Седина давно тронула бороду -

Тертый, битый и даже стреляный.

И усталость в глазах непомерная -

Скорбь великая в знаниях прячется;

Лучше б был он с какой-нибудь стервою,

Но в знакомых его их не значится...

 

И вновь, и вновь встает вопрос:

Как быть нам в жизни быстрокрылой,-

Одной ногой стоя в могиле,

Другой ступать на зыбкий мост.

Ах, этот каверзный вопрос,

Как быть нам в жизни быстрокрылой?...

 

Зарисовка на песке

Монотонно гудят провода,

Плавясь в ветре, сухом и горячем;

И плывут над землей города,

На людей щуря окна незряче.

 

Засыпает дороги песком,

Безнадежно висит паутина,

Липкий ужас за каждым углом

Выгибает лохматую спину.

 

Здесь кончаются власть и друзья,

Обрывается в пропасть тропинка...

Вам казалось, что лишь половинка

Жизни прожита - нет, уже вся.

 

Лихорадка последних огней

Горизонт разрывает и морщит

И копытами стадо свиней

Жемчуга, что рассыпаны, топчет.

 

Лепестки запоздавших цветов

Разбивают небесные дали,

Рассыпаются звоны подков

И плывут, неся волны печали.

 

Здесь кончаются власть и друзья,

Обрывается в пропасть тропинка...

Вам казалось, что лишь половинка

Жизни прожита - нет, уже вся.




 

Ирбис Херсонский литейный завод (1790-1834 г.г.)