«…Европа будет погребена под ледяным покровом»?




Наверняка у каждого из нас найдутся родствен­ники и знакомые, которые с уверенно­стью утверждают, что раньше и зимы были настоящие, и снега выпадало гораздо больше. Впрочем, действительно, мы уже так привыкли к затяжной теп­лой осени, бесснежной и совсем не морозной зиме, что понижение температуры ниже -100С, гололед или 10-сантиметровый слой выпавшего снега считаем в полной мере аномалией и ката­строфой местного масштаба. Особенно когда они еще усугубляются работой городских коммунальных служб. Вместе с тем параллельно с теорией глобального потепления существует прямо противоположная теория, сторонники которой утверждают, что в мире всё возвращается на круги своя.

И концепция парникового эффекта, выдвинутая в 1827 году Жозефом Фурье, в современной интерпретации – не что иное, как только прекрасный способ выкачки денег на проведение якобы исследовательских работ по изучению его послед­ствий. Однако не станем ввязываться в извечный спор противоположно­стей, предположив, что каждая из них в некотором роде по-своему права. Ограничимся лишь констатацией местных фактов за 
немногим более чем 150-летний период херсонской истории.

 

«Зима!.. Крестьянин, торжествуя...»

Итак, на грани смены веков тогда еще совсем молодая херсонская газета «ЮГъ» пугала городских обывателей: «Известная теория, что всё увеличивающееся охлаждение земного шара постепенно приведет к тому, что земная поверх­ность совершенно обледенеет, и тогда, само собой разумеется, прекратится всякая жизнь на земном шаре. Единственным утешением в этом служит только сознание, что катастрофа эта грозит в бесконечно далеком будущем». Далее уважаемая херсонская газета излагала теорию американского ученого Лео Левиса о грядущем начале очередного ледникового периода: «…Южный полюс, как известно, окружен огромными массами земли, препят­ствующими накопившимся льдам проникнуть за пределы этих земель. Вслед­ствие этого около берегов материка образовались такие скопища льда, которые достигают 3000 метров высоты… Гигант­ские ледяные массы под напором все накопляющихся льдов наконец обрушатся, проникнут в Атлантический океан и беспрепятственно поплывут к северу. Они про­йдут через экватор, забаррикадируют берега Африки между Гвинейским заливом и мысом Верда и даже берега Испании и Португалии, обледенят Францию и Велико­британию, так что вся Европа будет погребена под страшным ледяным по­кровом».

Такая вот совсем не радостная перспектива должна была ожидать Европу в далеком будущем согласно теории Левиса… В то же время, несмотря на уверения наших сегодня­шних старо­жилов о стабильно морозных и снежных зимах на Херсон­щине в прошлом, о климате того периода нельзя судить столь уж категорично. Конечно же, здесь бывали по-настоящему зимние периоды – с длительными морозами до -250С, однако хватало и аномально жарких, когда среднесуточная температура не опускалась ниже +50С. Скажем, несмотря на «ледниковую» теорию, таковой была зима 1848 года, когда во время рождественских праздников находившийся на 125 верст севернее Херсона очевидец описывал зеленую растительность и яркие цветы весеннего горицвета. «Рождество и Крещение крестьяне провели в весенних наря­дах и босые. Велись весенние полевые работы…»

Такой же теплой была зима 1866 года, когда навигация на Днепре не прекращалась круглый год. Впрочем, подобной аномальной зиме радовались только судовладельцы. Теплая зима полностью унич­тожала и без того скверные степные дороги, делая невозможным сообщение между населенными пунктами и доставку товаров первой необходимости. В такие периоды продукты, в иное время продававшиеся практически за бесценок, вдруг поднимались в цене до сказочной высоты. Так, только за чай и сахар зимой 1866 года приходилось переплачивать почти в три с лишним раза! Но самое страшное для обывателей было остаться безо льда на весь жаркий летний период. Ни бытовых, ни промышленных холодильников тогда еще не знали. Поэтому для хранения, приготовления, охлаждения напитков и продуктов, а также для бытовых и медицинских целей использовали заготовленный зимой лед. Его сохраняли в глубоких подземных подвалах-ледниках до следующего зимнего сезона. Отсутствие льда сулило огромные проблемы летом!

Впрочем, в 1866 году природа немного сжалилась над херсонцами: в ночь на 4 марта вдруг повалил густой снег, а с 14 марта ударил сильный мороз: «Снега выпала такая масса, что население оказалось как бы изолированным друг от друга и от всего внешнего мира. Много усилий стоило, чтобы сначала устроить во дворах и улицах траншеи, а затем и очиститься городу от всей массы снега. Тогда же стал и Днепр», – делилась воспоминаниями старожилов газета «ЮГъ». Население спешно запасалось льдом, несмотря на то, что он был еще достаточно тонким. В дело пошел и снег: «Для этого на пласты льда сваливали кучи снега, затем сверху накладывали вновь лед и всё это обильно подливали водицей, пользуясь продолжавшимися морозами. Запасались льдом очень многие, больше чем обыкновенно, и это оказало непредвиденную услугу впоследствии, именно летом 1866 года, когда Херсон посетила жестокая по смертности своей холера». Спустя четыре года, в 1870-м, начало зимы также было очень теплым, и только с конца января ударили настоящие морозы, продолжавшиеся до апреля. Случались зимы, когда уже 21 января на полях видели сусликов, проснувшихся от спячки, а в феврале – скворцов, ласточек и летающих насекомых.

В начале ХХ века аномально теплой оказалась зима 1902 года. «В средине января погода стоит чисто весенняя: появились жуки, прилетели дикие утки, озимый хлеб отошел уже, в садах некоторые деревья пустили почки. Средняя температура +40С. Идут дожди, туманы», – сообщала газета «ЮГъ». Судя по дальнейшим публикациям, зима в тот год так и не пришла. 31 января в Херсоне тогда явно запахло весной: «Зима у нас еще не наступила, а весна уже упорно предъявляет свои права: термометр в тени показывает +130С. Почки некоторых кустарников и деревьев распустились, а сирень выбросила даже уже листья. Вчера к нам прилетели вестники весны – скворцы!».

Читая газетное описание теплой зимы 1902 года, стоит отметить, что в тот год херсонцы всё-таки остались безо льда. А посему сохранившийся с прошедшей зимы лед плохого качества летом 1902 года по своей цене был доступен далеко не всем. Это сейчас мы воспринимаем выражение «Зимой снега не выпросишь» как характеристику человеческой жадности. Но тогда, в 1902 году, и снег, и лед попали в разряд вещей первой необходимо­сти. В связи с этим от имени городского общества перед управой был поднят вопрос о строительстве фабрики искус­ственного льда. По самым скромным подсчетам, для оборудования фабрики с суточным производством 400000 пудов льда в сутки требовалось не менее 20 тысяч рублей – деньги совсем не малые для чахлого город­ского бюджета. Наверняка это и стало основной причиной того, что фабрика в Херсоне так и не появилась. Уже после ввода в строй железнодорож­ной ветки, соеди­нившей Николаев с Херсоном, с 1907 года в местных газетах стала появляться информация о доставке в город льда с верховьев Днепра: «В город прибыло пять вагонов льда из Кременчуга». «Весь привезенный на станцию лед был закуплен больницей Тропиных».

В обычные херсонские зимы до полного замерзания Днепра и установления санного пути по льду местные обыватели сталкивались с еще одной проблемой. Для осуществления пароходной связи с Одессой и Николае­вом лед реки в пределах города ломал портовый пароход «Евгений». А посему до­браться до Алешек и Голой Пристани в то время было нелегко. Свободное ото льда пространство преодолевали на лодках, где на кромке крепкого льда пассажиров ожидали извозчики с санями. У Перебойни, где лед обычно был достаточно тонок, 2–3 версты проходили пешком. Затем вновь усаживались в сани и уже без остановок мчались до места назначения. В такое время это было долгое и утомительное путеше­ствие.

 

Климатические аномалии начала ХХ века

Наступившая после аномально теплой зимы 1902 года зима 1903-го в Херсоне была обычной южной зимой с морозами и оттепелями, со сне­гом, грязью и гололедом. А вот в Европе эта зима отыг­­рывалась штормами и снежными бурями. Причем совершенно неожиданно сместившись по времени на последние дни… апреля – начало мая. «Берлин представляет из себя небывалое зрелище, – рассказывала читателям херсонская газета “ЮГъ”. – Сорванные сильным ураганом телефонные и телеграфные проволоки перепутывали все улицы, при­останавливая движение. Окна, крыши с домов срывались и уносились ветром. Масса лиц получила серьезные повреждения. Улицы по­крылись толстым слоем снега. Со­рваны все цветы с деревьев. Все овощи погибли. Ласточки, которые лишь на днях прилетели с юга, также все погибли от мороза. В Тироле и Зальцбурге снежная буря продолжается еще до сих пор». Кроме Германии и Австрии ураган захватил Италию, также понесшую значительные убытки.

Зима следующего 1904 го­да для херсонцев оказалась аномально морозной. Чередовавшиеся с оттепелями морозы достигали отметки в -250С. Впрочем, самой морозной за период с 1900 по 1917 годы всё-таки стоит считать зиму 1911 года, когда низкая температура в -250С продержалась длительное время. Мелкие приднепров­ские озёра промерзли практически до дна. Мало того, мороз сковал льдом прибрежную часть моря на протяжении 50 верст! То есть по прибрежному льду из Херсона можно было добрать­ся до Одессы и далее. Пароходы Крымско-Кавказской линии отправлялись лишь из Севастополя. Эта поистине героическая зима для херсонских обывателей сопровождалась массой замерз­ших, в основном из разряда малоимущих, работавших на заготовке камыша, и почтовых служителей-извозчиков. Тогда же херсон­ский полицмейстер Шишкин обнародовал обязательное постановление, призывавшее всех полицейских чинов наблюдать за городскими бездомными и в случае необходимости доставлять их для обогрева в полицейские части городских участков.

В то же время, спустя два года, зимой 1913-го, в местной прессе появляется сле­дующее сообщение: «Ужасные русские зимы, вроде зимы 1812 года, погубившей великую армию, становятся всё более редким явлением. Сокращается про­должительность и лютость морозов, приводивших ино­странцев в трепет. Наше северное лето, которое Пушкин назвал “карикатурой южных зим”, в последние годы как будто начинает походить на настоящее лето. Случайность ли это или климат действительно становится мягче?». Далее в статье, подкрепленной фамилиями известных исследователей климатических изменений, говорилось о быст­ром сокращении площадей ледников Швейцарии и Кавказа, о таянии вечных снегов на всех материках Земли, об определенных периодах солнечной активности. А имен­но – почти слово в слово о том, о чём станут говорить спустя сто лет, в наше время…




 

Публикации Захарова Александра за 2013-2014 год Коршун Владимир