Легендарный Гаркуша умер в херсонской тюрьме




Жизнь крестьянина во все времена была тяжелой и опасной, причем не только в часы великих смут. Помните, как в знаменитой «Свадьбе в Малиновке»: «Опять власть переменилась!» То белые придут, то красные, а то «зеленые» какие-то пожалуют... И даже при постоянной и стабильной власти бесправнее сельских тружеников не было никого. Может быть, по этой причине украинский народный эпос полнится повествованиями о «честных и справедливых» разбойничьих атаманах, этаких местных Робин Гудах, которые, грабя богатых, служили защитой и благодетелями для обездоленных.

Самым, пожалуй, известным «защитником» сельской бедноты, персонаж которого отразился в литературном эпосе Украины в конце XVIII века, был Семён Гаркуша – личность реальная и далеко не однозначная. Исторические материалы о Гаркуше тесно переплетены с народными сказаниями и легендами. Однако среди сказок о заговоренном разбойнике, которого не берут ни сабля, ни пуля, а замки тюрем и подвалов рассыпаются при одном его прикосновении, встречаются и настоящие факты биографии атамана.

Выходец из семьи крепостного крестьянина, еще в юности спасаясь от произвола пана Старинского, Гаркуша бежал в Запорожье. В лихие годы ходил с братьями-запорожцами бить «турку». Воевал под Очаковом, участвовал в походе на Хаджибей (ныне на этом месте находится Одесса). В мирное время занимался торговлей и контрабандой. Однажды при переходе границы наткнулся на польскую стражу. Тогда, по законам Речи Посполитой, подобные преступления наказывали смертной казнью, причем в одной из самых страшных и варварских ее форм. Обычно уличенного в контрабанде преступника сажали на кол, умерщвляя медленно и мучительно. В сущности, особого выбора у Гаркуши не оказалось – пришлось вступить в схватку со стражниками. Впрочем, подгадав благоприятный момент, он благоразумно скрылся с поля боя, оставив полякам свой товар в качестве трофея.

Вскоре в лесах Сумщины появилась шайка удачливых разбойников. Лихие парни грабили и пускали красного петуха богатым панам, громили и наказывали местных начальников, а порой даже не гнушались прилюдно отодрать розгами чересчур рьяного полкового старшину. Причем разбойничали они не только в пределах одной губернии. Известия об их подвигах приходили также с Полтавщины, Киевщины, Черниговщины...

Руководил лесными разбойниками Семён Гаркуша. Среди подвигов атамана и его молодцев числится ограбление помещицы Степаниды Парпурихи, славившейся своими несметным богатством и безумной, садистской строгостью к подвластным ей дворовым девкам. Люди Гаркуши ограбили и сожгли поместье Парпурихи, а ее, наказав плетью, обрили наголо, чтобы впредь «кос девкам не резала».

Посланные для усмирения разбойников войска безрезультатно пытались обнаружить шайку. Поддерживаемая местным крестьянством, она вдруг в одночасье «растворялась» и «просачивалась» сквозь плотное кольцо стражи. А спустя день-два из дальнего уезда приходило сообщение о новом разбойном нападении на богатую экономию.

Известная пословица гласит: «Сколь веревочке ни виться, всё равно конец будет». Наступил он и разбойничьим набегам Гаркуши. Однажды в Ромнах по доносу «сребролюбивого доброжелателя» известный атаман был схвачен. А потом для устрашения ему подобных его повезли по местам совершенных ним преступлений, где при огромном стечении народа нещадно полосовали плётками. Потом, обрезав ему нос и уши (страшный знак пожизненного каторжанина), отправили на вечную каторгу в Херсонскую крепость.

Строившийся на окраине южных земель империи Херсон слыл для каторжан самым гибельным местом. Болотные испарения, тучи комаров, жестокие эпидемии, сопутствовавшие началу возведения города, и тяжелый каторжный труд не оставляли никаких шансов. Сколько их, безвестных и безымянных, полегло в землю Херсона, никому не известно.

Где-то среди праха тысяч невольников нашел свой покой и легендарный атаман Гаркуша. Не помогли ни «чудесные заговоры», ни волшебная «разрыв-трава», сопровождавшие его в народных легендах. Вериги каторжника оказались сильнее.

Впрочем, народ не смирился с подобным финалом истории жизни своего героя. После заключения атамана в Херсонскую крепость повсеместно появились рассказы о том, как Гаркуша бежал с каторги и во главе шайки таких же отчаянных смельчаков продолжал сеять страх и панику среди правителей и господ.

Интерес к легендарной славе Гаркуши, обросшей за это время новыми «верными» подробностями, не иссяк и много лет спустя. Обращались к персоне этого разбойника Константин Кошевик, опубликовавший историю об атамане в альманахе «Киевская старина» и Орест Сомов в повести «Гайдамак». Личность Гаркуши, при жизни ставшего легендой, также подвигла автора первого русского бытового романа, Василия Нарежного, обратиться к этой теме. В начале 20-х годов ХIХ столетия он приступил к работе над романом «Гаркуша, малороссийский разбойник». Однако окончить произведение автор не успел...

В 1835 году, спустя 10 лет после смерти писателя, его вдова обратилась в цензурный комитет с просьбой опубликовать этот роман. Резолюция цензоров оказалась однозначной: «Автор имел в виду представить, ка-ким образом одно чувство мщения за несправедливости и обиды может увлекать пылкого и способного человека от одного преступления к другому и сделать его, наконец, злодеем. Развивая сию мысль, он описывает первоначально шалости Гаркуши, потом – преступления и, наконец, злодейства. Все сие изображает довольно яркими красками, и повесть имеет свою занимательность, располагает к участию, даже сожалению о главном лице, поскольку злодейства, составляющие несчастие его, проистекали от обид и несправедливостей других людей. Такое направление романа может само по себе иметь вредное влияние на умы того класса читателей, для которого он предполагательно назначается...».

«Вредное влияние» личности легендарного атамана подтверждает и неизвестный автор повести «Гаркуша», напечатанной в «Украинском альманахе» примерно в это же время: «Спросите кого хотите в Малороссии о знаменитом разбойнике Гаркуше – всякий с охотой вам расскажет всё, что только слышал о нем. И, надобно заметить, рассказы его будут оживлены веселостью совершенно особенного рода, как будто действия его ему нравятся, как будто в его поступках он принимал участие».

Интересно, что немногим более столетия спустя, уже в начале ХХ века, в Херсонской каторжной тюрьме содержали в заключении другого атамана-«народного мстителя», почти в точности повторившего жизненный путь Гаркуши. Это был уроженец Херсонской губернии Андрей Сметана. Осиротевшего в раннем детстве мальчика воспитывал дед, которому ребенок был в тягость. Посему, как только подошли года, дед с облегчением определил юношу в солдаты. Служить Сметане довелось в артиллерии в Варшаве. Отслужив «действительную», вернулся в обветшалый отцовский дом. С целью устройства нехитрого крестьянского быта купил пару лошадей. На его беду, лошади оказались ворованными. Так, «ни за что» он получил по приговору уездного суда 8 месяцев тюремного заключения.

Выйдя, вновь приобрел лошадь. И... опять ворованную! Урядник, пришедший арестовывать незадачливого покупателя, предложил «купить свободу» всего за 35 рублей. В начале ХХ века за эти деньги можно было купить пару хороших крестьянских лошадок. Сметана отдал стражу закона всю имевшуюся у него наличность. Тот удалился, однако о ворованном животном донес по инстанции. Начальство затребовало «преступника» на расправу. Милости от него Сметана не ждал, а посему, ворвавшись в хату урядника, жестоко его избил и увел со двора лошадь, которую наутро продал за 45 рублей. Несправедливость и горькая обида стали причиной преступления. Вскоре в Херсонской губернии стало одной шайкой больше... Сметана сколотил «мобильную» банду, действовавшую на территории Херсонской, Елисаветградской и Киевской губерний.

Полиция, несмотря на широкую сеть своих агентов, долго не могла выследить преступников. У атамана везде находились тайные укрытия и свои люди, которые за деньги могли сделать всё что угодно. Да и Сметана на деньги не скупился, ибо знал – когда-нибудь пригодится. В 1902 году его шайка ограбила Бобринецкую почту на очень крупную сумму. Полиция, подкрепленная войсками, попыталась блокировать преступников. Однако атаман лично застрелил городового и вывел собратьев-разбойников из окружения, попутно «очистив» еще и казну Светлопольского уездного управления. Кроме денег, похитители прихватили печати и чистые бланки паспортов, которые в дальнейшем оказали разбойникам неоценимую услугу. В соответствующем облике и с фальшивым паспортом Сметана умудрялся появляться не только в присутственных местах, но даже в полицейских участках – среди тех, кто его долго и безуспешно разыскивал!

Укрепившийся в своей безнаказанности Сметана не только грабил сельских помещиков, но и совершал разбойничьи набеги на небольшие городки, обстреливая шквальным огнем полицейские участки и квартиры сторожей. А однажды бандиты даже остановили и разграбили охраняемый поезд с военным имуществом!

Долгое время неуловимый атаман со своей шайкой были серьезной проблемой. Меры, предпринимаемые полицией, оказывались в сущности безрезультатными. Однажды Сметану даже схватили, но во время следования в полицейское управление атаман ухитрился выскочить из окна мчавшегося поезда и вновь вернуться к уже оплакивавшей его шайке.

В 1903 году в Херсон был направлен сыщик Г. Бузе, который тщательно спланировал и подготовил операцию по задержанию атамана «на живца». «Приманкой» сделали супругу Сметаны, содержавшуюся в Херсонской тюрьме. Действуя по плану Бузе, полицейские распустили слух о том, что жену атамана вместе с другими женщинами-заключенными якобы переводят в Николаевский острог. Расчет оказался верным. В день прибытия в Николаев парохода с арестантами из Херсона на пристани, наводненной тайными филёрами (сыщиками), появилась подозрительная пролетка. Сидевшего в ней представительного вида человека опознали как разыскиваемого Сметану. Заранее подготовленное задержание атамана произошло без эксцессов. В тот же день закованного преступника под усиленной охраной и со всеми мерами предосторожности доставили в Херсонскую тюрьму.

Потом было длительное следствие, которое так и не смогло установить место хранения разбойничьей казны. В 1904 году в Херсоне состоялся суд, вынесший преступнику приговор – 11 лет сахалинской каторги. Однако это был период начала Русско-японской войны, когда ссылка на остров была временно приостановлена. Приговоренные преступники отбывали свои сроки по месту заключения, а посему Сметана остался в Херсоне. Время от времени в городе проносились слухи о побеге атамана. Впрочем, они оставались всего лишь слухами...




 

Публикации Захарова Александра за 2011-2012 год Публикации Захарова Александра за 2013-2014 год