Трактир на Ришельевской, или Конец бандитскому Херсону 1940-х годов




Разгул бандитизма и разбоя захлестнул Херсон в послевоенные годы. С наступлением темноты горожане закрывали на запоры калитки, ставни на окнах и металлические жалюзи. О хождении в гости или кино не могло быть и речи. А по утрам на Привозном рынке и по дворам шептались о банде «Черная кошка», о зарезанном, найденном в балке, или об очередном ограблении магазина «Рабкопа» или частного дома.

 

Малочисленная милиция состояла в основном из бывших фронтовиков (начальником был майор Крук), не имевших профессиональных навыков. Некоторые из них были «куплены» или запуганы бандитами. Так что милиция не могла эффективно бороться с преступностью.

Очистить Херсон от криминальных элементов помог случай и… питейное заведение.

А дело было так.

Послевоенный Херсон был разделён на сферы влияния между тремя бандитскими шайками (определение «группировка» возникло уже в наше время). Деление начиналось от улицы Суворова и охватывало прилегавшие к ней кварталы. Часть города – от проспекта Ушакова до улицы Карла Маркса – находилась во «владении» бандита по кличке Шипшина. Квадрат от его границы до улицы Коммунаров «курировал» бандит Митёк. Третий участок города простирался по Суворова до Кузней (ныне площадь Корабелов), он стал «вотчиной» Мистера.

Между собой банды почти не конфликтовали. Их главари с приближенными лицами порой даже совместно «отдыхали».

Местом для увеселений бандиты выбрали «Бодягу». Так они называли общепитовскую чайную. Находилось питейное заведение в центре города (ныне – угол улиц Октябрьской революции и Комсомольской). С точки зрения обеспечения безопасности бандитов заведение было идеальным. Кроме парадного входа в подвальное помещение чайной со стороны улицы Ришельевской, существовали ещё три «черных» выхода. Через кухню, за счёт перепада уровня улиц, можно было выйти на улицу Комсомольскую. А если по металлической витой лестнице подняться в пивную, то выход приходился на ту же улицу Ришельевскую, но уже в десяти метрах от входа в чайную. О наличии третьего «черного» хода знали единицы. Это был подземный туннель с выходом на территорию винзавода (на его месте сегодня – площадь Героев Сталинграда).

«Бодяга» состояла из трех небольших залов. Первый – проходной. Собственно, он и оправдывал название заведения «Чайная»: на громадном столе возвышался десятиведёрный посеребрённый самовар, вокруг которого веером были расставлены блюдечки, чашки, заварники, сахарницы и прочие атрибуты чаепития. Второй зал уже был питейным. Его завсегдатаями была околобандитская шушера: мелкие воришки, шулеры, мошенники, карманники, наводчики, фармазонщики. А вот третий зал абонировала «бандитская элита» Херсона. Постороннему, пожелавшему пройти в него, попытка стоила, в лучшем случае, раздробленной кастетом челюсти, а в худшем – повреждением живота или груди «пером». Обстановка зала была простой: четыре больших стола, плотно придвинутых друг к другу, старинные полукресла и огромный, дореволюционной работы, биллиардный стол.

«Повестка дня» сходок бандитской верхушки Херсона была однообразной. Пока повар-грек поджаривал на древесных угольях любимую бандитами закуску – свиные колбаски – они подводили итоги последних налетов и грабежей, делили добычу, планировали предстоящие «акции».

После нескольких рюмок водки, вытирая губы после съеденных колбасок, Шипшина важно произносил: «За дело, братва! За карты!» Играли в основном в «очко» и «буру». Ведь они не требовали приложения умственных усилий и сулили быстрый выигрыш. Поножовщины в карточной игре не было: стволы, финки, кастеты играющие клали на биллиардный стол и накрывали шинелью.

Ублажали опьяневших бандитов свой аккордеонист и певица-танцовщица Мурка. Хотя девица и не блистала красотой, но пела и танцевала замечательно. Как только она начинала своим низким грудным голосом: «Когда я был мальчишкой, Носил я брюки клёш, Соломенную шляпу, В кармане финский нож», – пьяный Шипшина бил себя кулаком в грудь и, вытирая слезы, кричал, что с завтрашнего дня начинает новую и чистую жизнь. Часам к трем ночи громилы созревали к «десерту»: со всех сторон на биллиардный стол ссыпали деньги (семья херсонцев из трех человек могла безбедно прожить полгода на такую сумму). На ассигнациях, рассыпанных на зеленом сукне биллиардного стола, танцевала обнаженная Мурка. И уже почти под утро, по заявке красавчика Мистера, она «на бис» запевала «гимн» херсонских уркаганов. Пьяные воры подхватывали его припев, и по подвалу неслось: «Мы мальчишки-ежики, В голенищах наших ножики».

Пьяные бандиты вываливали из подвала на улицу, когда светало. Иногда их выход совпадал с построением немецких военнопленных, которые жили в сотне метров от «Бодяги» в бывшей Покровской церкви (до наших дней храм не сохранился). У некоторых очумевших от хмельного бандитов взыгрывали «патриотические» чувства: они набрасывались на немцев с кулаками. Охрана лениво постреливала в воздух, но собак с поводков не спускала: не желала связываться с пьяными. Ведь солдаты жили в Херсоне и боялись мести бандитов.

Конец беспределу бандитизма в Херсоне положило начало строительства Каховской ГЭС. В 1950 году по городу пополз слух, что на её закладку приедет сам товарищ Сталин. Конечно, это было неправдоподобно, так как вождь покидал Кремль только для выезда на международные встречи глав правительств (к примеру, в Тегеране, Ялте). Но то, что приедет кто-то из партийной верхушки, было понятно. Обеспечение общественного порядка и безопасности партийной элиты было возложено на первого секретаря обкома. В помощь ему выделили подразделения войск НКВД и НКГБ. Опытные столичные спецы совместно с сыскарями произвели в Херсоне «гребенку». В результате этой операции в КПЗ оказались мелкие и средние «рыбешки» преступного мира, терроризировавшие горожан в течение пяти лет. Проанализировав показания преступников, правоохранители решили обезглавить криминальные группировки на очередном их сборище в «Бодяге». Блокировав все ходы и выходы, гэбисты повязали весь цвет уголовного мира Херсона. Не обошлось, конечно, без эксцессов: тех, кто шебуршился, уложили на месте. Тут же, в третьем зале «Бодяги», определили «кто есть кто». Главарей под конвоем отвели в областное управление НКВД-НКГБ (улица Декабристов, 28). Остальных в «воронках» отвезли в тюрьму.

После соблюдения обычных формальностей (составление протоколов, снятие отпечатков пальцев, изъятие оружия) крестных отцов банд, к большому их удивлению, отпустили под расписку о невыезде. Это усыпило их бдительность: за нас, решили они, кто-то хорошо заплатил (такое было не один раз). В бега никто не ударился. Но на этот раз произошла «осечка». Через какое-то время в подвале дома на улице Суворова (сегодня на этом месте стоит памятник Суворову) дворник обнаружил Шипшину с тремя пулевыми ранениями в грудь. Мистер истек кровью от удара армейским штыком в живот на ступеньках аптеки Вурштамана (угол улиц Карла Маркса и Суворова, здание не сохранилось). Автоматной очередью раскроили череп Митька у входной двери его дома на улице Суворова, вблизи здания бывшего кинотеатра имени Павлика Морозова. Так столичные гэбисты, не доверяя местным энкавэдистам, обезглавили банды своим проверенным методом. Видимо, правоохранители решили не терять времени, и без суда и следствия... А заодно запугали оставшихся на свободе преступников.

После этих событий целую неделю по всем районам города разъезжали черные «воронки»: милиция арестовывала остальных членов банд. Но ещё долго херсонцы не отваживались покинуть жилище в вечернее время, хотя уже не были слышны крики о помощи: «Караул! Грабят! Убивают!» «Бодягу» закрыли, передав помещения «Горпищеторгу». Все черные хода были забетонированы, а подвальные залы не одно десятилетие служили местом складирования продовольственных товаров.

Для справки. Во время оккупации Херсона (1941-1944 гг.) немцы вернули всем улицам дореволюционные наименования. После освобождения города херсонцы долгие годы так их и называли. Сегодня бывшая Ришельевская называется улицей Октябрьской революции.

Вместо послесловия В конце ХІХ века в описываемых выше подвальчиках располагался уютный трактир, очень популярный среди херсонцев. Днем там обедали приказчики мануфактурного магазина А. И. Тотеша (многие помнят этот дом как магазин «Чобіток»), чиновники окружного суда и других присутственных мест. Вечером модный трактир заполняли люди посолиднее: члены Городской думы, чиновники земской управы, офицеры, купечество и зажиточные горожане.

По прошествии почти столетия трактир возродился под названием кафе-бар «Фаворит» в честь князя Григория Потемкина, основателя Херсона. К счастью, в первозданном виде сохранилась арочная архитектура той эпохи. Интерьер кафе украшен портретами светлейшего князя, Екатерины ІІ, видами старого Херсона. Если включить воображение, то в этих стенах можно представить себе игривый смех губернских красавиц и светские разговоры государственных чиновников, приглушенный шепот богатых купцов и смиренные беседы духовных лиц. Здесь витает дух старого процветающего Херсона.




 

Скороход Александр Николаевич Сухопаров Сергей Михайлович