Краевед – «враг народа»?




Почему не было истории Херсона? Кажется, «наверху» кто-то задал себе этот вопрос. Председатель херсонской облгосадминистрации Анатолий Юрченко одобрил проект региональной программы развития краеведения на период до 2010 года и внес его на рассмотрение очередной сессии облсовета

А что такое, собственно, краеведение? Наука или блажь людей, которым некуда свободное время девать? Если академик Дмитрий Лихачев говорил, что краеведение – это самый массовый вид науки, то профессор Сергей Шмидт иначе определил желание все узнать о своем крае: «Краеведение – это прежде всего, краелюбие». При советской власти краеведение было болезненной точкой системы. Понятное дело: все, кто изучал историю, были собраны в государственный исторический «оркестр», у которого был «дирижер». А его «репертуар» поддавался контролю. Но, когда историю по своей охоте копают еще тысячи любителей, и при этом никто не знает, до чего они докопаются... Получая самостоятельно, а не из рук власти знания, краеведы с первых дней советской власти очень ее раздражали. Они мешали коммунистам утверждать в сознании граждан новые понятия оценки исторических событий, культуры, жизни выдающихся деятелей прошлого.

В 1930-е годы власть перешла от «раздражения» к «делу»: историко-культурное краеведение было объявлено «гробокопательством». Многих видных краеведов и историков обвинили в антисоветской деятельности. По сфабрикованным делам привлекли академика Евгения Тарле (уроженец Херсона), писателя Сергея Платонова. Если именитые краеведы отделались краткосрочной отсидкой или словесным внушением в НКВД, то в глубинке многие поплатились жизнью. В Херсоне за желание познания истории города и нашего края был расстрелян Александр Станиславович Петражицкий, фотокор и журналист «Наддніпрянської правди». Краеведение стало смыслом его жизни с дореволюционного времени. Его очерки и статьи публиковались в местных газетах «Юг», «Родной край», «Блокнот краеведа». В 1932 году Петражицкий издает «Справочник-путеводитель по Херсону», печатается в книгах «Весь Херсон. 1925 г.» и «Херсонщина. 1927 г.». 11 сентября 1937 года он был арестован по подозрению в «шпионаже». Одним из главных пунктов доказательства «разведдеятельности» Петражицкого стали показания свидетеля Эйхерта Виктора Августовича: «…Петражицкий выдавал себя за краеведа, т.е. знающего Херсонскую губернию и собирал разные сведения, делая вырезки из газет, а также сохраняя фото. Кроме того фотографировал строительство в Херсоне, как, например, завод Сталина (ныне консервный комбинат – авт.) и др.».

15 ноября 1937 г. краеведа Александра Станиславовича Петражицкого расстреляли в подвале херсонской городской тюрьмы.

В результате таких мер от краеведения как комплексного, всестороннего исследования остались рожки да ножки. Объект его изучения сузился до изучения флоры и фауны. Власть не хотела, чтобы граждане вели собственный научный поиск. К примеру, зачем Херсон и Николаев посетил Феликс Дзержинский? Для восстановления водного транспорта – утверждала власть. А краеведы раскопали, что «железный» Феликс прибыл с карательными целями относительно своих же чекистов. А какой урон понесла академическая историческая наука от того, что почти 70 лет развивалась без краеведческой «подпитки» и без краеведческого контроля. Полистайте путеводители по Херсону разных лет выпуска, сборник «Херсону-200» и другие издания. В историю города вошли только советские партийные и государственные деятели разных уровней, революционеры и прочая идеологическая шелуха. Истинной истории Херсона нет.

Хотя на краеведение то и дело сыпались удары, оно никогда не прекращалось. На свой страх и риск продолжали исследования С. Сильванский, Е. Горностаев, М. Авдальян, З. Орлова, Н. Ширяев, Д. Гаухман, В. Пиворович, А. Вирлич и некоторые другие.

Сегодня краеведам уже ничего не грозит: ищи, копай, пиши. Но желающих познать историю своего края почти не осталось. Основной препоной в этом благородном деле стали деньги. Никто из «патриотических» чувств не подарит краеведу книги, документы, письма, фотографии тех далеких лет. Да что говорить о частных лицах, если даже в областной библиотеке на доступ к различным периодическим изданиям есть свой прейскурант. А к архивам и запасникам музеев без официального письма-просьбы краеведа не пустят. Потому исторические «раскопки» должны быть признаны делом государственной важности. И краеведы должны иметь чью-то – и не только моральную – поддержку. Рассчитывать сегодня на государство по меньшей мере наивно. Значит, остаются общественные организации, богатые фирмы и богатые люди.

Новая роль мецената (или спонсора) не просто приятна, но и сулит выгоды – это и имидж, и реклама. Конечно, мало у кого получится войти в историю, к примеру, как братья Павел и Сергей Третьяковы, передавшие в дар москвичам уникальную и бесценную коллекцию картин. Но можно хотя бы заказать краеведу свою родословную. Ведь в этом случае любитель истории попутно «раскопает» много чего интересного.

P.S. Мне повезло. Газета «Гривна» дала мне возможность заниматься любимым делом. Большое спасибо читателям за теплые слова в письмах, за высокую оценку публикаций моих расследований по истории родного края.




 

Скороход Александр Николаевич Сухопаров Сергей Михайлович