Дети Екатерины ІІ в Херсоне




У Екатерины ІІ было пятеро детей и только двое - законнорожденные: сын Павел (будущий император России) и дочь Елизавета, отцом которой был князь Потемкин. Плод любви императрицы и будущего короля польского Станислава Понятовского - дочь Анна - прожила чуть более года от роду. Еще двоих - Алексея и Наталью - Екатерина ІІ родила от фаворита Григория Орлова. Трое детей императрицы побывали в Херсоне - городе, основанном их матерью

 

ПАВЕЛ І

Сколько у князя Потемкина было врагов и приверженцев, сегодня установить невозможно. Но доподлинно известно, что самым ненавистным и заклятым врагом даже после его смерти был сын Екатерины ІІ - Павел І.

«...На смену опытности и расчету, цинизму и государственной зоркости пришел романтический дилетантизм: все, что было связано с именами усопшей императрицы и её фаворитов, подлежало забвению».

Олег Михайлов, роман «Суворов» Иные историки упоминают о психической неуравновешенности сына Екатерины ІІ. Но это, видимо, было не врожденное. Скорее всего, в течение долгих лет унижений калечилось и черствело сердце Павла, копилась мстительность против всего, что делала его мать. Непримиримая ненависть к недавнему прошлому искажала до неузнаваемости даже добрые начинания Павла І, который правил Россией с 1796-го по 1807 год. Уже будучи взрослым мужчиной, он много слышал о полуденном крае, таврийских степях - южной окраине Российской империи. Потому после коронации Павел І решил своими глазами увидеть то, чем так восхищалась мать, воспевая заслуги «этого поганца» (Потемкина). Он понимал, что его там не примут с такими почестями, как его мать. Потому Павел отправился на юг инкогнито.

Павел I Петрович (1 октября 1754-23 марта 1801) - император России (1796-1801) из династии Романовых, сын Екатерины II и Петра III.Летом 1797 года кавалькада карет, дормезов (старинная дорожная карета, приспособленная для спанья в пути) и обозов в сопровождении Гатчинского полка голштинских гвардейцев взяла курс на Новороссию.

Посещение Херсона не входило в планы императора. Но когда до Николаева оставалось несколько часов пути, Павел вдруг бросил одному из адъютантов: «Едем в Херсон». Кавалькада продолжила путь в сторону Николаева, а карета императора в сопровождении эскадрона гвардейцев двинулась к Херсону. В тот день мастеровые и рабочий люд Херсонского адмиралтейства были удивлены появлением роскошной кареты и гарцующими на конях гвардейцами, которые медленно объехали всю верфь. При этом никто из кареты не вышел. То, что это была важная персона, понимали все. Но кто? На боковых стенках экипажа не было никакого герба. Дольше всего процессия задержалась у дворца Екатерины ІІ. «А дело поставлено неплохо», - подумал Павел, оценивая увиденное строительство кораблей. Но вспомнил, что в этом заслуга матери и Потемкина.

К Екатерининскому собору карета и эскадрон подъехали со стороны Дворцового плаца. Пока охрана императора удаляла из храма прихожан, Павел покинул карету и долго вглядывался в фасад дворца Потемкина. Войдя в собор, он даже не протянул руки для приветственного поцелуя настоятелю собора отцу Иоанну. Приказав зажечь свечи, Павел с шандалом (подсвечник) в руке спустился в склеп князя.

Что увидел или что хотел увидеть сын Екатерины в небольшом, покрытом пылью стеклышке, открывающем лик покойника, различить черты которого в бликах отсвета свечей было трудно? Он то подносил шандал, то отводил его в сторону. Простояв у гроба около трех минут, Павел поднялся из склепа весь в паутине и пыли. «В Николаев», - не поднимая глаз, приказал он.

Эти три минуты стоили императору неимоверного душевного напряжения. Там, в склепе, Павел готов был выдернуть шпагу из ножен и крушить, рубить гроб, проклиная останки князя, разбросать их по ветру в крепостном рву. Скорее всего, мысль, что он помазанник Божий, а Синод не одобрит надругательства над прахом Потемкина, который давно уже был во власти Всевышнего, остановила его. Да и многочисленная родня князя не простила бы Павлу подобного поступка.

Вздымая клубы пыли, карета Павла выехала из Херсона.

До Николаева оставалось верст двадцать, когда император отрядил двух офицеров обратно в Херсон. Прибыв в Николаев, отмахнувшись от доклада и приветствия главного командира Черноморского флота Николая Мордвинова, Павел стал ждать возвращения своих порученцев. Уже затемно, прогромыхав по мостовой, прибыла карета из Херсона. Какой разговор состоялся между самодержцем и привезенным настоятелем херсонского Екатерининского собора отцом Иоанном - неизвестно. Возможно, Павел приказал священнику выбросить останки светлейшего в крепостной ров. Вероятно, отец Иоанн отказался это сделать, поскольку, кроме воли самодержца, у него была ещё власть церкви и Бога. На следующий день настоятель собора под охраной был препровождён в Херсон.

Но навязчивая мысль предать Потемкина забвению ни на миг не покидала императора Павла. В апреле 1798 года генеральному прокурору князю А. Б. Куракину был отправлен секретный рапорт Новороссийского гражданского губернатора И. Селецкого: «О исполнении Высокомонаршей воли, объявленной мне Вашим сиятельством от 19 апреля, чтобы тело князя Потемкина, содержащееся на поверхности в особо сделанном под церковью погребу(!), без дальнейшей огласки в самом же том погребу погребено было в особо вырытую яму и погреб засыпан землею и изглажен был, сообщил я херсонскому коменданту».

Военный комендант Херсона полковник Тернер, получив приказ, отрядил солдат из крепости, велел землею с крепостного вала засыпать склеп в уровень с церковным полом. Таким образом уничтожив вход в него.

6 мая 1798 года И. Селецкий секретно сообщил прокурору о выполнении его приказа. А тот в свою очередь - императору Павлу І. Одно не учёл император: засыпав вход в склеп светлейшего для посещения его праха, нельзя

 




 

Скороход Александр Николаевич Сухопаров Сергей Михайлович